Ксения Смирнова: Сегодня чаще всего о политиках говорят только как о политиках. Мне хотелось бы я поговорить о вас как о человеке. Вот я смотрю на вашу фотографию и первая ассоциация, которая возникает - «актриса театра русской драмы». Вы, кстати, никогда не хотели стать актрисой?
Инна Германовна: Вы знаете, когда много получается - это проблема выбора. У меня многое чего получалось, поэтому еще в средних классах хотела быть математиком. Потом социологом, юристом и актрисой. В 1977 закончив десятилетку, стало понятно - для того чтобы стать актрисой, нужно ехать в Москву, поскольку там была самая сильная театральная школа. Не поехала.
От профессии социолога отговорил папа. Был Советский Союз - как раз расцвет застоя. Отец уверял, что в такой стране нельзя в серьез заниматься социологией - можно либо очутиться в тюрьме, либо в психиатрической лечебнице. Поэтому в виде исключения была выбрана профессия юриста, чему я несказанно рада - это оказалась действительно моим делом.
Как выпускнику юридического вуза с красным дипломом передо мной были открыты все двери советских правоохранительных, точнее карательных органов, но я дала себе слово, что буду только защитником. Работа адвоката стала не только профессией, но и призванием всей моей жизни - помогать и защищать.
Ксения Смирнова: Полагаю, вы в пионерском детстве вы были активисткой?
Инна Германовна: В школе я не была формальным лидером: старостой - да, но руководителем пионерского отряда - нет. Секретарем комсомольской организацию школы была всего две недели. Расскажу почему.
Я попала на всесоюзный съезд комсомольских организаций, который проходил тогда в Харькове. Еще в первой части меня начали посещать мысли: «Боже, какой кошмар эти дядьки и ужас, не имеющий к жизни никакого отношения!». Но когда в перерыве за бутербродами с колбасой и ситро представитель райкома комсомола попытался прямо на лестничной площадке залезть мне 14-ти летней, ни разу не целовавшейся девочке под юбку - это было уже слишком.
Оттолкнув этого мужика, я побежала в школу, нашла зауча, которая была в шоке от рассказанного мною. Потом меня вызвала директор и спросила, чего я хочу. Я ответила, что я больше ни разу не переступлю порога их комсомольской организации. Тот случай на съезде был болезненной прививкой от номенклатурной работы. После этого я даже не была членом компартии.
Ксения Смирнова: И все же, что из той системы построенной в СССР, вы может быть, вернули бы в наше время?
Инна Германовна: Я живу за Киевом в поселке Рудыки. Каждый день во время утренней прогулки я наблюдаю заброшенные пионерские лагеря вдоль берега Днепра. В каждом их них спортивная площадка, кинозал. Но стоит это сегодня все в запустение, в разрухе без стекол.
Да, в СССР было много плохого, но инвестиции в образование, здравоохранение и культуру шли. Андеграунд был не в почете, но все остальное. Государство вкладывало деньги, чего не делается сейчас.
Сегодня из Украины делают банановую республику, в которой должно быть 46 млн. плохо обученного населения с заниженными запросами на уровне элементарного потребления. Нам пытаются навязать жизнь, состоящую из плиты, телевизора и постели. Я не приемлю такого образа жизни.
Поэтому, став президентом я будут ратовать за три вещи: первое - чтобы у нас заработало каждое предприятие, и появилась марка «Made in Ukraine». Второе - это то, что мы должны стать нейтральным внеблоковым государством и иметь гарантии неприкосновенности территории. Третье - инвестиции в просвещение - в образование, культуру и информатизацию. Это то, что для меня называется просвещение. Это, наверное, то самое сильно, что было в Советском Союзе.
Ксения Смирнова: Воспитание - это не только школа, учителя, внимательные родители и качественные учебники. Это еще и некие идеалы, на которые ровняется новое поколение. Какими они могут быть на ваш взгляд?
Инна Германовна: Качественное образование без формирования личности не бывает. Страна - это удовлетворенный жизнью индивидуум. Счастливой страны, в которой живет несчастный человек - не бывает. Точно так же образование, без работы над личностью - это не образование. Знания, даже если они огромные, если они даются не личности (потому как только личность знает, как им распорядится) - это бессмысленная трата времени и денег, как человека, так и самого государства на бесплатное образование.
Можно ли сегодня сделать образование качественным? В Украине сегодня работает порядка 60 невероятно успешных учителей и педагогов. Они вопреки системе и жесточайшему диктату, которому сегодня подвержена политика Минобразования в Украине, продвигают новые системы, доказывая их эффективность. Это те люди, которые несут то утрачиваемое сегодня тепло и подход к формированию личности, а не просто набивание человека схоластическими знаниями. Именно схоластическими, потому как нынешняя система образования не дает в полной мере ученику и студенту применить свои знания на практике. Человек учиться, но заканчивая школу или вуз и попадая на работу понимает: «ага, а реальная то жизнь выглядит, оказывается, вот так».
Но мы не прислушиваемся к прогрессивным педагогам. Вместо этого мы вводим 12-летнее образования в начальной школе, не объясняя, зачем это нужно, и не подготовив ни учебников, ни учителей, к двенадцатилетке. И что мы теперь будем в начальной школе с девятнадцатилетними девочками, которые забеременели. Система не дает ответа на этот вопрос также как и не дает этим детям необходимых знаний и мотиваций для их получения.
Мы должны возвращаться к 10-летней системы образования, отказываясь от слепого насаждения болонских стандартов. Сама Европа, столкнувшись с их трудностью применения, отходит от них. Безумие политики сегодняшних украинских властей, причем во всех сферах, зиждиться на абсолютном непрофессионализме. Не желая чему-либо учиться и что-либо знать, они хватают спонтанно и спорадически, навязывают без обсуждений и без экспертиз те или иные модели, которые проваливаются и от чего страдают миллионы людей. Но это уже вопрос безответственности власти.
Ксения Смирнова: Давайте вернемся к вашему детству: у вас была большая семья?
Инна Германовна: Нет, я была в семье единственным ребенком. Но родовые связи семьи были крепкими. У меня семья была сложена из двух разных половинок - папа с аристократическими корнями и мама, носившая фамилию Дудыря и олицетворявшая собой всю деловитость и трудолюбие украинского хуторянства. В ее семье постоянно были куры, козы, коровы, кроли, поросята, большой огород - все всё умели делать. Семья матери была большой. У меня была масса двоюродных братьев, с которыми летом я проводила минимум месяц, лазая по заборам, разбивая колени и воруя вишни.
А вот папа у меня был по-другому заквашен. Он наполовину немец. Бабушка - Клара Эрхард из тех немцев, которых переселили в Поволжье при Екатерине. Они жили в немецкой слободе и были весьма богаты, имея акции Волжского пароходства, конюшни и торгуя зерном. А вторая его половинка - дедушка Сережа, красавец мужчина и любимец женщин. Он был на половину русский на половину поляк. Вот по его-то линии Никита Богословский - тот самый Никита Богословский, который написал «Подмосковные вечера», мой дальний, дальний родственник.
Брак моих родителей был явным мезальянсом, что впрочем, не мешало им счастливо жить вместе. Детство мое прошло в харьковском офицерском общежитие, где было 49 комнат, один душ, несколько туалетов и одна кухня на 10 плит. Там мы прожили, пока мне не исполнилось шесть лет. До сих пор не могу представить: как мои родители могли рискнуть в таких условиях, завести ребенка.
Ксения Смирнова: В вашем стратегическом «Плане Развития Страны» красной нитью проходит идея важности изучения истории своей страны, семьи. Поэтому мне хочется спросить: были ли какие-то определенные традиции, которые вы перенесли в свою семью. Ну, скажем, чаепития...
Инна Германовна: То о чем вы говорите - это не традиция, а скорее ритуал. Я не сторонник ритуалов. А вот традиции - да. По маминой линии, не бояться никакой работы - это тоже традиция! Все что нужно, делаю собственными руками. Я могу делать ремонт, клеить обои, красить стены и даже класть плитку. Единственное, что я не могу - это делать электрику. Еще в школе я научилась на уроках автодела водить машину и даже делать ТО-1 и ТО-2. Так что где находится мотор у машины, я знаю (смеется).
Ксения Смирнова: Кстати, какая у вас сейчас машина?
Инна Германовна: У меня Mercedes CLS. Самая изящная из всех Mercedes. Это такой вариант совмещения спортивного купе и седана. Она резвая, она сильная - я очень люблю ездить на ней за рулем и исповедую мужской стиль вождения.
Ксения Смирнова: Это как?
Инна Германовна: Это тогда, когда у тебя есть возможность, ты не боишься разогнаться до 200 км в час.
Ксения Смирнова: А кто безопасней водит мужчина или женщина?
Инна Германовна: Мне кажется, эта проблема надумана. Есть пугливый мужчина за рулем - хуже бабы, и есть девушка, которая может дать фору дальнобойщику. Я убеждена, что гендерное неравенство за рулем - выдумка. Отношение к тебе окружающих - это, прежде всего, твое отношение к себе. Если кто-то хочет быть птичкой в золотой клетке - она и будет водить подаренную машинку двумя пальчиками. А если это тетка, которая с утра до ночи пашет, при этом при этом сильный лидер - она и водит, как живет.
Кстати, у меня есть еще одна традиция, доставшаяся от отца - я люблю читать. Есть книги, которые по многу лет со мной рядом. Есть книги, которые приходят- уходят, а есть которые, полностью меняют твое мировоззрение.
Ксения Смирнова: Это какие, например? Назовите парочку
Инна Германовна: Когда то давно-давно ею стала булгаковская «Мастер и Маргарита». Булгаков для меня был носителем мировоззрения 20 века - его книги я прочитала все. Следом за ним шел Маркес. На каком-то этапе возникали Достоевский и его «Идиот», Елена Блаватская, книги Алисы Бейли, Библия, ну и конечно, Герман Гессе со своей «Игра в бисер».
Ксения Смирнова: А из современных новомодных писателей?
Инна Германовна: Конечно, можно читать и современную литературу. Это нужно читать, но если мы говорить о книгах, которые взрывают сознание - то это классика.
Ксения Смирнова: А что касается кино?
Инна Германовна: Вот я уже вторую неделю уговариваю друзей пойти в кино - но не получается. Чувствую, что надо было бы посмотреть последний фильм с Бредом Питтом. Есть несколько любимых кинорежиссеров. Андрей Тарковский - прежде всего. У меня дома вся его фильмотека. Милош Форман - его «Полет над гнездом кукушки» был как раз таким фильмом, который сорвал болты, на которых держались мои штампы. Его «Амадей» из той же серии. Еще нравятся все экранизации Шварца в исполнение Марка Захарова.
При всей моей любви к кинематографу, я остаюсь страстной театралкой. Помнится, как мы с первым мужем часто ездили в плацкарте в Москву, стояли по пять-шесть часов в очередях за билетами к Анатолию Эфросу на Малую Бронную и на Таганку. Это два театра, которые меня воспитали.
Ксения Смирнова: А внуку вы читаете книги?
Инна Германовна: Да, конечно.
Ксения Смирнова: Русские сказки?
Инна Германовна: Нет. Сашке сейчас семь лет. Я ему купила советскую фильмотеку: «Приключения Электроника» и прочие фильмы, на которых росло не одно поколение советских детей. Но он с восторгом смотрит «Люди в Черном». Это дети индиго. На день рождение я подарила какой-то дико сложный конструктор. Думала, что сборка ракеты займет у него дня два, а он принес ее готовой уже через четыре часа. Компьютер для него уже не проблема - они совсем другие дети.
Ксения Смирнова: И как с ними строить взаимоотношения, если они уже говорят и думают не так как мы?
Инна Германовна: Что такое дети? Это душа, которая выбрала твою семью и в которой стремится прожить свои опыты. Это не мы выбираем детей - это они выбирают нас. Они к нам приходят и наша задача показать им всю палитру жизни, научить отличать добро от зла. Мы должны быть их провайдерами, но ни в коем случае, не сублимировать в детях собственные комплексы, как это часто бывает у нас. Родители часто пытаются заставить ребенка достичь того, чего не достигли сами. Дети - это ангелы, из которых часто получаются демоны по нашей вине.
Не стоит забывать, что и у детей мы многому можем научиться. Дочка и внуки - это мои учителя, я многому у них учусь каждый день. Они могут преподнести такие уроки - нужно лишь уметь их понять.
Ксения Смирнова: А как же извечный вопрос: наказывать ребенка или нет?
Инна Германовна: Наказывать. Необязательно применять физическую силу, но наказывать.
Ксения Смирнова: Со своей дочкой вы были строги?
Инна Германовна: Я свободолюбивая, но мама держала меня в черном теле и воспитывала очень жестко. Естественно у меня было ощущение недостатка любви. Во мне много самостоятельности, свободолюбия и властности. Возможно, благодаря строгости воспитания я и научилась конвертировать эти качества в жизненный успех, а не превратила их в свои недостатки в виде самодурства и деспотизма.
С Настей я начала делать ошибки, о которых говорила - начала сублимировать в ней свои комплексы. Залила любовью, не наказывала, говорила, что свобода превыше всего. Она стала настолько свободной и независимой, что уже во взрослом возрасте вынуждена учиться жить с людьми.
Ксения Смирнова: От чего вы предостерегали свою дочь?
Инна Германовна: Не от чего. Я не учила ее бояться, я учила её бороться, объясняя, что самый наш главный враг внутри нас - это может быть эгоизм, жестокость или лень. Все что мы получаем в жизни - мы носим в себе. Этому я и старалась научить ее.
Ксения Смирнова: Вам как лидеру приходиться быть часто жесткой, уверенной, независимой. А вот когда вы приходите домой и закрываете двери, вам удается побыть слабой и женственной?
Инна Германовна: Мне сложно выплакаться - это правда. Именно поэтому со мной всегда рядом сильный мужчина, который может выдержать сильную женщину. Даже не столько выдержать, сколько помочь и дополнить.
Ксения Смирнова: Отвлекаясь от вашей личности: насколько сильна украинская женщина?
Инна Германовна: В Украине матриархальная энергетика. Женщины у нас сильны не грубой силы, а своим теплом материнства, где мама может и защитить, дав сковородкой по голове, и приголубить. И на самом деле сильный мужчина не боится признать, что зачастую сильный сотрудник и партнер - это женщина.
Ксения Смирнова: А что для вас понятие унисекс - это дань моде?
Инна Германовна: Это очень сложная тема. Одна из ветвей развития цивилизаций - это гомосексуализм и двуполость, с этим ничего не поделаешь. У меня масса друзей в Греции - там в двух третях семей есть любовник мужа и любовница жены. Они с этим живут и не борются.
Ксения Смирнова: Давайте вернемся просто к вопросу о женщинах в политике. Им очень часто тоже диктуют свои условия и, чаще всего, это дизайнеры и стилисты. Есть ли в вашем окружение такие люди?
Инна Германовна: Нет, я не пользуюсь их услугами. Может быть потому, что я 11 лет прожила вместе с великим украинским дизайнером Юрием Рынтовым - он собственно слепил во многом мой образ. Я натурал по свой сути и считаю: если уж и иметь образ, то настоящий.
Давно еще у меня был достаточно забавный одноразовый опыт работы с имиджмейкерами. В 1998 перед своими первыми выборами меня привезли к стилисту-визажисту из Москвы. Девочка была обладателем громких титулов и званий. Она отвернула меня от зеркала и полтора часа колдовала над моей внешностью. Когда мне снова показали зеркало - себя в нем не узнала. В кресле сидела потрясающе красивая женщина восточной внешности, но ко мне не имеющая никакого отношения. Я вышла, расплатившись по дороге. Зашла в кафе в туалете, которого смыла весь макияж и накрасилась уже сама в машине, еле успев на эфир.
Ксения Смирнова: Когда человек растет в социальном или материальном плане, его прежнее окружение либо перемешивается, либо откалывается полностью. У вас много осталось друзей из прошлого и как часто вы с ними встречаетесь?
Инна Германовна: Настоящих друзей мало. Мой круг меняется в зависимости от этапов жизни - примерно раз в десять лет. На каждом этапе приходят новые люди. Когда то я очень болезненно к этому относилась. Но я счастлива только в одном, что встречая людей из прошлых этапов, мы продолжаем разговор, как будто мы закончили его на запятой.
Ксения Смирнова: Публичный человек всегда вынужден делиться энергией с другими. Где сами вы ее черпаете?
Инна Германовна: Главное мастерство человека, который находиться на виду - это умение преображаться перед публикой. В своей жизни я могу вспомнить два потрясающих примера. Первый - это когда я увидела актера Михаила Ульянова. Он вышел из-за кулис старым-старым, страшным-страшным, но когда он дошел до места своей мизансцены он уже сиял, накрывая энергией весь зал.
Второй - это выступление Билла Клинтона на Михайловской площади. За час до его знаменательной речи я была представлена ему в числе семи молодых и перспективных политиков страны. Отчетливо помню как из машины вышел человек ни капли не похожий на того обаятельного красавца президента с саксофоном; были сморщенные руки, потухший взгляд, анемичная фигура. Он пожал мне руку, и это рукопожатие было таким ватным и безвольным, что я подумала: «Боже, какой же он старый».
Но через минут сорок начиналась его речь. Президент вышел из ворот монастыря немного шаркающей походкой, но чем ближе он подходил к постаменту, с которого должен был произносить свою речь - тем увереннее он выглядел. Он вдыхал эту энергию сообщества и пропускал через себя. Клинтон взошел на этот подиум уже на пике своих сил. Он там стоял и сиял. Он жил уже этими людьми. Он говорил с этой аудиторией не на лингвистическом языке, а на языке энергии. Это был для меня тогда мастер класс. У нас так мало кто умеет. Кому то кажется, что за деньги можно купить рейтинги, можно купить, в конце концов, народную любовь - но сильно ошибаются.
Ксения Смирнова: От большого к малому. Как вы как обычный человек справляетесь с сезонной хандрой?
Инна Германовна: Любовь с открытым окном (смеется).
Ксения Смирнова: Есть ли у вас домашние животные?
Инна Германовна: У нас живут две собаки. Одна очень породистая - это Джинник или Джинжер - это шпиц. Он весь из себя и у него папа чемпион Европы. А вот вторая собака - это Маша. Ее нам подбросили. По всей вероятности, это смесь далматинца с питтбулем, поэтому мое появление на людях вызывает восторг и вопросы что это за порода.
Маша - это невероятно ласкова девочка. Все спрашивают - она у тебя не говорит? Говорит. А Джинник - это невероятно веселое существо, которое стремится облизать тебя всю с головы до ног. Всем своим видом он постоянно тебе напоминает, что жизнь дана для радости.
Ксения Смирнова: Последний вопрос. Чтобы вы хотели прочитать в своей биографии и чего там ни в коем случае появляться не должно?
Инна Германовна: Что бы хотела? Чтобы там было: «Инна Богословская написала первый в Украине стратегический План Развития Страны и смогла реализовать его большую часть еще при жизни».
Чего бы не хотела. Я бы не хотела, чтобы люди, которые ничего не понимают в любви, пытались разобраться в моих мужьях.
«Dytyna.info»
09.12.2009
